Пятница, 10 октября 2014 13:04

30 серебренников за предательство адмирала Колчака

Автор 

В фильме «Адмирал» режиссер Андрей Кравчук без подробностей, зная лишь понаслышке об этом событии, показал, как атаман Г. Семенов бросал бумажные деньги под ноги Яна Сырова за предательство Колчака. Внук есаула Федора Лысковского открывает правду об этом событии в дедовском пересказе, ставшем семейным преданием. 

После долгой и холодной зимы в этот день, как говорили мужики, можно было поднять одно ухо у шапки, а второе оставить опущенным, потому что с востока тепло пригревало солнце, а с севера тянул холодный ветер. 

Вот и сейчас казаки почетного караула читинского гарнизона стояли по команде «вольно» на перроне станции Чита-2 в фуражках, лихо сдвинутых набекрень, прикрывающих правое ухо, а левое подставив к теплому солнцу. 

Команды о переходе на ношение летней формы одежды еще не было. Рано. Но тем не менее поступил приказ от самого Атамана Забайкальского казачьего войска: «На строевом смотре быть в шинелях и фуражках. С особенной тщательностью быть одетыми по форме забайкальских казаков старой Императорской армии». Командир караула есаул Федор Лысковский был олицетворением строя. 

Кому как не ему знать все правила ношения казачьей военной формы, владеть выправкой гвардейского офицера?! 

Еще в молодые годы, во времена Русско-Японской войны, он вместе со своим старшим братом Нестором служил в почетном карауле и личной охране командующего Маньчжурской армией — вначале генерала Линевича, а затем генерала от инфантерии Куропаткина. 

За личную храбрость, мужество, внешние и физические данные их вначале выделил начальник Забайкальской казачьей дивизии генерал Ринненкампф, который и рекомендовал урядника Нестора Лысковского и казака Федора Лысковского на эти должности. 

Они блестяще справлялись со своими обязанностями. О чем и говорят их награды.

Много лет службы прошло с тех пор. В мирные годы Федор со своими казаками нес службу на строящихся Байкальских тоннелях, караульную, пограничную службу в Троицко-Савске (Кяхта). С самого начала Первой мировой войны на передовой в составе 1-го Читинского казачьего полка, вначале командиром полусотни, а затем командиром 2-й сотни вплоть до Великой смуты и развала Русской Императорской армии. 

В настоящем почетном карауле стояли его однополчанцы еще по Русско-Японской войне. Как и тогда, почетный караул состоял в большинстве из старообрядцев, бывших казаков 1-го Верхнеудинского полка.

Федор пружинящей походкой еще и еще раз проходил перед строем, проверяя внешний вид, отойдя чуть назад от строя, он оглядывал сбоку бравую выправку давно знакомых и ставших как родными ему сослуживцев. 

Вот этих правофланговых — высоченных, с окладистыми густыми бородами казаков: Устина Игнатова, Евстюгнея Выропаева, Евлампия Малкова, Калистрата Сластина он знал еще со службы под началом брата Нестора в почетном карауле генерала Линевича. Знал их как смелых, до мозга и костей преданных Царю и Отечеству, решительных казаков, которые сотни раз ходили в рукопашную схватку в годы Русско-Японской, Первой мировой и проклятой нынешней братоубийственной войны. Никогда не теряли мужества, равновесия и уверенности. 

Но, странное дело, сегодня Федор видел в их глазах непонятное ему самому состояние. Да и сам он с вчерашнего вечера, когда получил задачу от начальника гарнизона на ответственное сегодняшнее мероприятие, почувствовал тревогу, смятение души, и в то же время появилось чувство высочайшей ответственности и долга. 

Долга?! Он твердо понял, что его долг — это месть за последнего Верховного правителя России, за воина войска Христова, за рыцаря Белой Мечты адмирала Колчака Александра Васильевича.

Извечный вопрос — что делать? Федор хотел попросту зарубить шашкой командующего Чехословацким корпусом генерала Яна Сырова за гнусное предательство и сдачу Колчака большевикам на растерзание в Иркутске, и он знал, что несмотря на любую охрану, у него это получилось бы. Но выполнение приказа превыше всего, это закон для подчиненных. 

При появлении литерного поезда из-за поворота от моста через реку Чита он весь собрался, сосредоточился, подтянул строй ближе к путям. На перроне пригревало солнце, кружил ветер, сбивал в кучки угольную пыль. Стоял крепкий запах паровозного дыма. Веселые воробьи, почуяв весну, сбились в стайку в густых ветках ильма и устроили там настоящий гвалт и возню. 

Но все разом стихло и замерло, как во время солнечного затмения, когда поезд подошел к перрону и напротив караула остановился вагон с бархатными занавесками и блестящими бронзовыми поручнями. 

Федор, как всегда в ответственные минуты, зычным голосом дал команду: «На краул! Смирно! Равнение направо!» Скинул шинель, обнажив ладно сложенную фигуру в гимнастерке с яркими Георгиевскими Крестами, орденами и медалями. Надел портупею с шашкой, хромовые перчатки. Оглядел строй казаков-староверов с красивыми окладистыми бородами и надетыми поверх шинели Георгиевскими Крестами и медалями. 

Почувствовал прилив силы, уверенность и своим прищуристым цепким взглядом увидел то же самое в глазах казаков.

Принял из рук вестового офицера штаба Атамана Забайкальского казачьего войска серебряный поднос с выложенными на нем в три ряда тридцатью серебренниками. Четко повернулся через левое плечо.

Дверь в главном вагоне открылась, на перрон выпрыгнули два чешских офицера и встали по бокам. 

В проеме двери в парадном мундире показался командующий чешским корпусом будущий премьер Чехословакии Ян Сырова.

Есаул Федор Лысковский четким чеканным шагом направился к нему. Сотни глаз были прикованы к ним.

Серебряным мелким звоном отозвались монеты на серебряном подносе и слились со звоном крестов на груди при каждом шаге. 

Только сейчас Федор понял, что он находится в центре внимания не только людей, а Самого Спасителя! Это он сейчас преподносит Иуде его заработанные серебренники. Это перед ним стоит современный христопродавец, предатель славян, убийца русских женщин и детей, предатель адмирала, заслуживающий казачьего удара шашкой с оттяжкой. 

Но нет! Миссия, которую выполняет Федор, — это миссия от Бога. Это выше любого террора. Это, наконец понял Федр, его звездный час, вершина, о которой мечтает любой человек. Ради этого мгновения он жил всю жизнь, шел сквозь заросли гаоляна, сквозь осколки шрапнели от японской шимозы, сквозь жидкие окопы Галиции, сквозь мутные волны Вислы, сквозь хмарные облака и клинки рукопашных схваток с немцами, с большевиками-мадьярами и, как ни прискорбно, сквозь клинки своих казаков-клятвоотступников, шел к Иуде, чтобы пригвоздить его позором! Шел по веленью Божьему, по воле Самого Спасителя. 

Генерал Ян Сырова занес ногу со ступеньки вагона и вдруг замер в этой позе, когда увидел почетный караул и офицера в безупречной форме, и подумал, как торжественно его встречают.

Но, увидев в руке офицера поднос со сребрениками, он вдруг все понял. Страшная гримаса исказила его лицо, кровь ударила в виски. Такого страшного позора он не переживал в своей жизни и не слышал от других. Наконец придя в себя, Ян Сырова убрал ногу обратно на подножку и быстро скрылся в вагоне. 

Вестовой офицер штаба атамана Г. Семенова вручил стоящему офицеру штаба Чехословацкого корпуса пакет с ультиматумом, в котором говорилось о том, что на Титовской сопке и возле вокзала развернуты артиллерийские орудия, которые при выходе из вагона хотя бы одного чешского солдата разнесут в щепки все эшелоны корпуса. Федор передал поднос казаку-писарю комендатуры, который выбросил монеты под вагон Яна Сырова. 

Вдруг над вагоном вновь появилось солнце. На перроне закружился ветер, сгоняя угольную пыль, и воробьи-непоседы вновь подняли шум, напоминая о весне, о продолжающейся жизни в очищенном от греха мире.

Федор с облегчением на сердце надел шинель, перестегнул портупею и отдал команду «Караул, вольно! Нале-во! В расположение, с песней, шагом марш!» Строй прошел с песней вдоль состава. После ухода строя выглядывающие в окна чешские офицеры со страхом увидели жерла орудий. 

После Читы чешский корпус без единого выстрела, без мародерства срочно покинул пределы России через Маньчжурскую железнодорожную ветку.

Высокая историческая миссия есаула Федора Лысковского выполнена. Дальше будь что будет.

Павел Лысковский, полковник запаса, г. Чита

 На фото: есаул Лысковский Федор Васильевич.
Варшава, апрель 1915 г. 

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии